Когда перед врачом возникает проблема оценки добра и зла от применяемого метода и средства, он обычно исходит из принципа: «Лечение не должно быть тяжелее самой болезни». Так, например, поступают при лечении цитостатическими препаратами, которые помогают в самых трудных ситуациях. Антибиотики обладают выраженной антигенной силой и существует всегда риск антибиотикозависимой сенсибилизации. В то же время они составляют незаменимое этиологическое (причинное) лечение у ряда больных. Прием гормональных препаратов ликвидирует приступы, но постоянное применение их снижает выработку собственных ресурсов коры надпочечников, и вскоре у больного появляется потребность замещать дефицит ежедневно аптечным преднизолоном. Отмена препарата или перерыв в лечении резко ухудшает состояние, а вынужденное потребление приносит вред здоровью. Так возникает «гормональный плен». В литературе гормонотерапию сравнивают с положением человека, который медленно едет верхом на тигре: погонять зверя опасно (увеличение дозы вредит), а слезть боязно. Действительно, быстрая отмена гормонов у «зависимых» больных может вызывать внезапные тяжелые кризы. Целесообразность назначения того или иного кортикоида (гормона) должен решать всегда врач-специалист, знающий степень риска и возможности его предупреждения, в чем и заключается секрет середины. Известно, что снижение доз и медленная отмена кортико-стероидов может протекать малоболезненно, если проводить ее на фоне бекотида, интала, иглорефлексотерапии. Стало известно и потенцирующее действие спленина (препарата из селезенки) на чувствительность лимфоцитов к кортикостероидам. В случаях формирования гормонозависимой формы для профилактики побочных явлений рекомендуют применять панангин, неробол, кальциотонин, иногда мочегонные. Не рекомендуются длительные курсы седативных и снотворных препаратов, антигистаминных препаратов у больных астмой, которые могут стать либераторами аллергического медиатора гистамина. Аналогичным свойством обладают и препараты раувольфии (резерпин). Нельзя применять ингаляторы с симпатикомиметиками более 4—5 раз в сутки. Они могут вызывать опасные нарушения ритма. Следует подчеркнуть необходимость систематического контроля при поддерживающих курсах терапии, даже при стабильности состояния больного. В процессе длительного приема могут возникнуть извращенные реакции на препараты. Так, эффективное средство интал может вызвать аллергический ларингит. Во время эпизодов острых инфекций интал надо временно отменять, так как он снимает иммунные барьеры легких перед инфекцией. Последнее свойственно и бекотиду. Нерационально применять препараты йода на высоте воспаления. В подостром периоде его применяют не более 2—3 недель с перерывом на 2 дня через каждые 5—7 дней, что обеспечивает хороший отхаркивающий эффект и не приводит к побочным явлениям. Необходимо также подчеркнуть жесткие условия, которые предъявляют больному затяжные приступы удушья. Во-первых, это колоссальная физическая нагрузка, после которой нужен хороший отдых. Больной борется с приступом изо всех сил и может уступить ему при их истощении. Трудно бывает воздержаться от соблазна назначения сильнодействующих препаратов при выраженных психических нарушениях: психомоторном возбуждении, галлюцинозе. В качестве седативных препаратов помогает лечение седуксеном, проводимое на фоне антигипоксической терапии. Изложение всей гаммы мероприятий при затяжных приступах (астматическом статусе) выходит за пределы поставленной цели. Следует лишь добавить, что в далеко зашедших случаях с развитием картины «немого легкого» не нужны успокоительные препараты; для успокоения нет повода ни у врача, ни у больного. Нецелесообразно использовать в этой драматической ситуации препараты аминазина, морфина, пипольфена, анальгина и им подобные. Они значительно парализуют физические и волевые качества больного в борьбе с приступом.

от Admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *